Совет: лучше смотреть «Possession» вслепую — без трейлеров и лишних описаний. Это фильм не для слабонервных, и его лучше открывать, не зная лишних деталей.
Внимание: спойлеры.
«Possession» — картина, которую трудно полностью разгадать даже после повторного просмотра: сюжет местами распадается на сны, панические видения и аллегории. Но главное здесь — безумно сильные актёрские работы и смелая визуальная фантазия режиссёра.
Действие разворачивается на фоне разделённого Берлина и рассказывает о рушащемся браке. Сам Нил играет Марка — молодого, но измотанного мужчину; Изабель Аджани — Анну, чья игра по сути является центром фильма. Её образ колеблется между отстранённостью и взрывной неистовостью: она то холодна и неподвижна, то бросается в экстаз, кричит, корчится и буквально взрывает экран. Такая интенсивность заставляет зрителя терять опору — и отчасти неудивительно, что роль оставила у актрисы серьёзный след.
Третий мощный образ создаёт Хайнц Беннетт в роли Генриха: он появляется, как пьяный балетмейстер, движется неуверенно, повторяет имя Марк, словно заклинание, и вносит в фильм театральную, почти пародийную ноту. В более приземлённой драме его поведение выглядело бы абсурдно, но в сюрреалистической вселенной этого фильма оно органично — он то нападает, то домогается, то исчезает на границе реальности.
Режиссёр Анджей Жулавски выстраивает сцены как живые картины: композиция кадра, динамика движения и смелая операторская работа превращают бытовое в вывернутое произведение искусства. Есть сцены — например, разговор на скамье в кафе или бешеная драма с креслом — которые запоминаются как кинематографические уколы адреналина.
Но картина меняет тон. Первая половина — это тревожный психоделический портрет распада отношений; вторая превращается в нечто отталкивающее и телесное. Анна оказывается связана не с другим человеком, а с невыразимым созданием: порождение с щупальцами, текучими отверстиями и странными полуманекеновыми чертами — монстр, который питается телами и, кажется, душами. За созданием этой сущности стоял мастер спецэффектов Карло Рамбальди, и её внешний вид вызывает одновременно отвращение и нелепое притяжение.
Анна будто использует это существо как ключ к утраченной части себя: оно позволяет ей исследовать желания и стороны личности, подавленные в браке. Сначала монстр — скользкая, отвратительная субстанция, затем приобретает форму, напоминающую двойника Марка, и границы между человеком и созданием стираются.
Особое место занимает сцена в туннеле метро: это три минуты чистой кинематографической ярости — Аджани корчится, кричит, катится по мокрому бетону; кровь и физическое истощение делают сцену почти невыносимой для просмотра. Даже если остальная часть фильма не имела бы столь сильных моментов, одна только эта сцена оправдала бы знакомство с картиной.
Фильм допускает множество прочтений, и окончание остаётся загадкой: утонул ли их сын Боб? Является ли двойник Марка чем-то демоническим? Все ли вокруг — двойники? Что за роль отводится матери Генриха? Что означает само «поглощение» — дословное одержание ли это, или мужской попытки владения женой?
Несмотря на путаность и местами отталкивающие образы, «Possession» — фильм, который долго не выходит из головы. Он одновременно прекрасен и ужасен, эстетичен и отвратителен, и в нём есть сцены и актёрские находки, которые не забываются. Я рекомендую познакомиться с этим фильмом — но входите в него готовыми к сильным эмоциям.
